Я атеист.

Может вы будете удивлены, но я в окопе, хоть говорят что тут таких нет.

Есть.

Сейчас ночь и по нам работают «Васильки». Где то в двух километрах глухо хлопают кассеты по три мины, а чуть больше чем через 12 секунд эти мины прилетают к нам и норовят упасть в траншею.

Но пока не попадают.

Голова молится своим богам, Кайман считает в слух прилеты, а я сижу на дне окопа, курю и ковыряю ножем землю стенки.

— Бач як у пєхоти все правільно? Не осипається. Бо лопатами нада копать, після «колупатора» стєнки сипляться і іх укріплять по всій длінні нада.

— Ага.

Мины гупают методично и с чётким временным промежутком. Гуп... Гуп… Гуп...

Шиснацать, сімнацать, восємнацать, — скажет Кайман в слух.

Тишина… Сверчки, комары, рация и тишина. Голова перекрестился:

— Пронесло.

— Ага, мене тоже, — пошучу бородатой шуткой я и пряча нож встану в полный рост.

— На пасмарэть шо там те чертулаи мутят, — тихо скажет Миша.

— Я сходю, — отвечу Мише, возму с ниши тепляк, выпрыгну с окопа и пригинаясь побегу к кусту метрах в тридцати.

В тепловизоре ночь перевернутая, инвертированая и живая.

Никого.

— Тю, вони шо, просто так? — тихо спрошу я сам у себя и прильнув левым глазом к тепляку еще раз, просмотрю передний край снова.

Никого.

— Тю бля, — прошепчу я и выключив кнопку, пригибаясь побегу назад.

— Пацаны, чайник закипел, — хрипло крикнет кто то из блиндажа.

Вдали снова послышалось это вот глухое «Ту-ту-тух». Три раза.

— По норам!

Ложка перестанет стучать по стенкам железной кружки и вместо этого будет слышен топот ног и «Сука, як жеж ви мене заїбали, чаю попить не дають».

Голова начнет снова:

— … святий Нікалай угоднік, пресвята богородіца…

Я сяду на дно ямы и буду просто ждать.

Гуп... Гуп… Гуп…

— Девятнацать-двацать-двацать один, — скажет Кайман.

— ...спаси і сохрани, — бессвязно донесется со стороны где спрятался Голова.

Гуп… Гуп… Гуп…

Двацать два, двацать три, двацать четыре.

— … Уже ближе ложат, у них корректировка наверное есть, — крикнет кто то с ямы позади.

Гуп… Гуп… Гуп...

— Двацать пять, двацать шесть, двацать семь, — констатирует Кайман.

— … во імя отца і сина і святого духа, — закончит очередную молитву Голова, а я просто подкурю.

— Тебе не страшно? — спросит Миша.

Страшно.

— А чего не молишся?

— А хулі толку.

— Ну да. Бога нет?

— … ну вы можете оставить ему сообщение после звукового сигнала.

Мы засмеемся.

— Богохульніки! Себе погубите і я здохну вмєстє з вами, — услышав наш разговор пробубнит Голова, от чего лица озарят кривые улыбки.

— Голова, єслі службу божу закончів, бери тєпляк і газуй подивись шо там підари.

— … святий Нікалай...

— Голова! Блядь, біжи подивись, потом попричитаєш.

Сверчки и звук ложки стучащей по железной кружке в унисон стучащему, живому сердцу.

От сепаров снова донесется «ту-ту-тух», теперь два раза.

— Шесть мин, — скажет Кайман голосом, как будто он разгадал страшную загадку.

— А я думав шесть мін.

— Нікого, — выдохнет Голова плюхаясь в окоп рядом с нами.

Я посмотрю на его ботинки и подъебу:

— Тапки блядь не жмуть, гггиии?

— Нє, не жмуть, заєбісь, сорок чєтвертий и новенькі.

— Так дивись до дємбєля і приодінешся.

— Ага, приодінешся з вами… Покрошили блядь в капусту, в нього парка така піздата була, а ви в ній дирок наробили — разочаровано ответит Голова и продолжит:

— … Святий Нікалай угоднік …

— Ну ізвіні блядь шо не подумали про парку.

— Акуратно нада, в голову, а ви сука як дикі хуярили… Пресвятий архангєл Міхаіл...

— Бля Галава, завязывай эту хуйню, втарахтелся, — крикнет кто то сзади.

— Іди нахуй, я богу молюсь, — крикнет в ответ Голова

Гуп… Гуп… Гуп... Осколки посекут ветки жиденьких акаций нашей посадки.

— Двацать восемь, двацать девять, трицать, — прошепчет Кайман.

— … Ісус Христос, пресвята богородіца…

Гуп… Гуп… Гуп…

— Трицать три и всё мимо, — констатирует Кайман.

— То того шо я молюсь, — скажет Голова.

— А я чего то думал что это траншею пехота выкопала.

— Нє це того шо Голова молиться, траншея хуйня, — хохотну я.

Сверчки, ночь, рация и комары.

Через час мы уснем, а ночью проснемся от звука наших богов. Гаубичная артиллерия где то в километрах семи за спиной уебет со всех стволов. Кабанчики по деловому разрезая воздух над головами, громко посыпятся на сепарские позиции.

— Голова?

— Шо?

— Чого не молишся?

— Хай тепер підари моляться, я спать хочу.

Дальше будет снова ночь, сверчки, комары и рация.

Потом наступит утро.

Мы это утро увидим одни из первых, потому что солнце Украины встаёт на Донбассе.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *